– В Имперском военном музее в Британии поразила инсталляция окопов времен Первой мировой, в которых пищат крысы и стоит запах мочи: зашел туда и прочувствовал, ЧТО такое война. Но главное, что поразило – огромное количество детей всех национальностей – белые, темнокожие, узкоглазые (я-то был уверен, что Британия в этом смысле моногамная, а она оказалась полигамной!). Они приходят со своими бутербродами, сидят на коврах, ползают по пушкам, трогают все отверстия… И меня зацепило: почему у них, а не у нас? Я вырос в Советском союзе: был октябренком, пионером, комсомольцем, а потом у нас все это забрали, ничего не дав взамен. Я не идеализирую комсомол и пионерию, но была организация – дети были, грубо говоря, при деле. Я, к примеру, гордился тем, что меня приняли в комсомол, прошел комиссию, которая решала – достоин или не достоин.
– Вы объездили множество европейских музеев…
– Раритетов остается все меньше, ведь от событий Крымской войны нас отделяет 150 лет. В масштабах истории это – миг, но по-человечески – три поколения по 50 лет, это наши пра-пра-прадеды (война коснулась практически каждой семьи в империи, как и Вторая мировая). Сейчас мы уже гонимся за качественным пополнением коллекции: на британских аукционах ищем документы, воспоминания, дневники – не то, что уже было опубликовано, а то, что откроет историкам новые подробности.
– Тогда вернемся к коллекции: пополняется ли она сегодня?
– Нет, но в Крыму пытались обвинить в украинизации, а в Киеве – в русификации. Мне тут говорили: «Твоя жена (Ольга Богомолец. – Авт.) Ющенко поддерживала». Так что, расстрелять теперь всех, кто его поддерживал, а завтра – всех, кто поддерживал Януковича? Я еще раз подчеркиваю, что музей с политикой никак не связан.
– А что, были обвинения в идеализации войны?
– Не хочу опускаться до банального «10 кг трофеев» (предметы из коллекции Шереметьевых находятся еще и в Балаклавском музее, а также в Музее культурного наследия в Киеве, на Московской, 40. – Авт.). Любая коллекция, выставка может лишь заинтересовать людей, но не показать масштаб трагедии: в Крымской войне только погибло до миллиона человек, а представьте, сколько детей не родилось, потому что мужья не вернулись с войны! Это трагедия, кровь, раны, но это и доблесть, трусость, предательство: мы не пытаемся идеализировать войну. Мы пытаемся сохранить память о тех событиях. У меня есть очень показательный пример преемственности поколений: в балаклавском музее член британского парламента встал на колени и молился на стенд полка, в котором служил он, его отец и его дед. Это – настоящие традиции.
– Размер коллекции помните?
– В первом классе отец привез нас с братом сюда, и «Панорама» – поразила. Я очень четко помню эти ощущения и хочу, чтобы подобное испытали и посетители нашей выставки (экспозиция музея – военная история Севастополя от Крымской до Великой отечественной войны – предметы из коллекции Шереметьевых – Авт.). Чтобы как в детстве: играя в войнушки, мы делились на героев и предателей, «наших» и врагов. Все было по-честному – без «может быть» и полутонов.
– И когда же вы «заболели» Севастополем?
– Город поначалу точно не понимал: простые жители думали, что я тут открою гостиницу или казино, а власть все искала в моих действиях подвох. Они бы поняли, если бы я – человек из другого города – предложил проспонсировать восстановление фортификации в обмен на 20 га земли у моря. Люди отвыкли от меценатства и смотрели на меня как на чудака. Рассказывали, что даже Лужков интересовался: кто это такой делает столь большое дело в кризис?
– Жаль, не все это понимают…
– Есть выражение «здесь зарыл свою пуповину», – говорит Алексей Евгеньевич, – то есть эта моя любовь к Севастополю необъяснима, существует на внутреннем уровне. Мне комфортно в этом городе – и ничего не могу с собой поделать. Город меня манит: месяц сюда не приезжаю, и уже чего-то не хватает. Такая «севастополезависимость» (смеется. – Авт.) – очень честный наркотик. «Скучать» – не совсем правильное слово, но я скучаю по чему-то настоящему, по какой-то доблести – не дутой, а правдивой. А Севастополь – город военный: здесь ощущаешь, что честь, доблесть, слава – не пустой звук.
Встретившись с Алексеем, увидев неподдельный блеск и азарт в его глазах, «Газета…» не смогла не спросить: почему же Севастополь, а не Киев?
Имя Алексея Шереметьева за последние недели облетело всю Украину. И не мудрено: коренной киевлянин взялся возродить одну из главных достопримечательностей Севастополя – Михайловскую батарею. 4 июля, в день Военно-морского флота Украины, грандиозная экспозиция была открыта.
Вначале 80-х известный киевский художник-оформитель Евгений Шереметьев привез своим сыновьям Игорю и Алеше оловянную солдатскую пуговицу, найденную в Севастополе. Так с обычного мальчишеского сувенира началось серьезное мужское увлечение и, можно сказать, любовь на всю жизнь.
Киевлянин, увлеченный темой Крымской войны, за свои средства восстановил одно из главных оборонных сооружений Севастополя и сделал там уникальный музей
Алексей Шереметьев: «Когда мечтаешь – деньги не считаешь»
/ / / /
МИХАЙЛОВСКАЯ БЕРЕГОВАЯ БАТАРЕЯ
Комментариев нет:
Отправить комментарий